Терпкий, насыщенный, с нотками магнолии и амброксана. Для тех, кто не растерял веру в сказки про особенную любовь. Интеллектуальное тирамису с ликером Амаретто на уютной террасе под K-pop.
Тонкое кружево психологии на атласе сюжетных поворотов.
Отзывы
@НатальяКсенофонтова
«Книга про настоящую трансформацию через любовь. Это не типичная сказка с хэппи эндом, а настоящая история про выбор, изменения, принятие и доверие».
@АнастасияЧубук
«Ура! Я только дочитала книгу. Алёна благодарю 🙏. Когда было разделение на 4 категории читателей, на четвертой слёзы полились. Грустно отпускать героев, ведь они уже такие родные, но я ж могу и заново прочитать».
@Кепкашапка
«Очень интересная книга! Очень глубокая! Спасибо большое! Автору большое почтение! Пишите, это ваше! Очень классная линия с главными героями и отличный сюжет! Захватывает!»
@АннаГараева
«Шикарная книга! Простая и в то же время очень глубокая. Читается на одном дыхании, так и хочется разобрать ее на цитаты!»
Автор
Алена Фаверо
Мне всегда хотелось напоминать о самом важном, возвращать веру в себя, показывать пример гармоничных отношений с собой и миром.
КТО МЫ? Писк будильника спасает от тревожного сновидения и вызывает внезапную мысль: «Может, нужно было перезвонить?» В коридоре стоит пузатый чемодан. В сумке — билет до Сеула. Обнимаю напоследок сына, выхожу в ледяной весенний воздух и сажусь в такси. Привычные действия, но пульс предательски отбивает рок-н-ролльную бочку. Во время взлета захлебываюсь волной мыслей о когда-то существовавшей возможности наших с ним отношений. Открываю купленный в аэропорту журнал, спотыкаюсь на слове «непреодолимый» и ловлю в груди физическую потребность вспомнить события восьмилетней давности. Самолет набирает скорость. Может, пришло время дописать книгу о встрече, которой не должно было быть?
ОНА От вида его губ легкие перехватывает, как от воздуха в минус сорок. Я знаю об этом мужчине только то, что написано на фанатских сайтах: музыкант, певец, актер, модель, композитор. Ему 27, он входит в топ-100 самых красивых мужчин мира. Нас разделяет суша, океан и обстоятельства непреодолимой силы. Встреча с ним возможна только в одной из бесконечного числа мультивселенных, но я застряла в этой. Отражение тонет в темноте гостиничного номера и я растекаюсь по креслу. Образ миндальных глаз, как заевшая песня из тиктока, которая сейчас звучит громче и настойчивее, ведь за окнами — Сеул. Город, в котором я мечтала оказаться. Декорации его жизни. Влюбиться в знаменитость нормально, когда тебе 13, но мне в два раза больше. А «хлорки» осуждающих взглядов и так хватает: в семье, на работе и среди тех, кто называет себя друзьями. «Уйти из журнала было не лучшим решением». «Зря, конечно, расстались, где ты еще такого найдешь». «А детей планируешь?» Токсичность уровня «Чернобыль». Он стал для меня обломком двери, когда жизнь врезалась в айсберг. Он — скотч, который сдерживал треснувшее стекло. Просто «М», Эм, о котором знает только мой психотерапевт. «Как не потерять себя в гонке за идеалом? Как остановиться и признать, что сделал все возможное? Перестать винить себя за медлительность, разрешить себе просто жить. Пока у меня нет ответов на эти вопросы. Но их поиск вдохновляет продолжать путь. Может быть, в этом и смысл?» Заканчиваю статью и закрываю ноутбук. Будильник на девять, чтобы успеть подготовиться к интервью. Еще раз просматриваю список вопросов, закатываю глаза от классического «что вдохновило вас на создание сюжета и главного героя?». Снова придется уклоняться от ответа, как от прямого в челюсть. Может, пора рассказать историю с самого начала? «От вида его губ легкие перехватывает, как от воздуха в минус сорок…», — так начинается моя книга. Книга о нем.
ОН Открываю глаза и, как всегда, просто лежу в темноте, в невесомости. Без опоры и цели. Замечаю тонкий луч, который заполз через край портьеры. Лениво встаю и отодвигаю штору. Озеро отправляет мне сотни солнечных зайчиков. Щурюсь и удивляюсь откуда-то взявшейся улыбке. Телефон беру только после душа, пропуская десяток сообщений, сразу включаю трек. Вывожу звук на колонки. Мелодия похожа на объятия после расставания. Закрываю глаза, чтобы полнее погрузиться в образы. Не хочется вспоминать прошлое или писать о сожалениях, эта песня должна быть светлой. «Я знаю, как долго меня ждала, глазами искала в толпе», — я спешу записать слова в заметки. Напеваю мелодию, словно пробуя ее на вкус. «Мой голос опять на репите, Мы долго терялись во тьме. Уже на одной орбите. Эта песня тебе, о тебе…» Несколько раз проверяю, хорошо ли ложатся слова и удобно ли пропевать. Мне нравится. Представляется образ, где одна ладонь касается другой, и все обретает смысл. Вдохновение бурлит сильнее и приятнее адреналина. Последний раз я испытывал такой подъем год назад, перед концертом, когда меня чуть не убили фанаты. Депрессия казалась бесконечной, но раз я пишу о любви, значит мое сердце оживает. Завтракаю в пижаме и отличном настроении. Разрешаю себе улыбаться просто так.
ОНА Подключаюсь к конференц-звонку. На экране женщина за шестьдесят, короткая стрижка, острые скулы, глаза настолько темные, что не видно разницы между радужкой и зрачком. Мы с Софией давно перешли на «ты», и я позволяю себе бесстыдно материться. В конце сеанса она медленно, растягивая слова, повторяет: «И может ответы придут сейчас, а может чуть позже, для этого есть все необходимое время». Мой психотерапевт — из семьи потомственных ученых. Возвышенность и капелька снобизма — часть ее ДНК. На сеансе она мила, открыта, но всегда выдерживает дистанцию, что устраивает нас обеих. София слушает и безусловно принимает, не пытаясь наказать советом или позаботиться критикой. За окном ее просторного кабинета — море; шкафы с книгами занимают стену справа, каждый раз притягивая взгляд. На одной из полок стоит экземпляр моего романа. — Какое-то неприятное предчувствие, — начинаю я. — Еще и гороскоп на неделю неблагоприятный. Губы Софии складываются морщинистой гармошкой. — Да, я знаю, предсказания объясняются эффектом какого-то там Ферера, и это все — неправда. Я помню, но когда читаю о чем-то хорошем, мне становится лучше. А в плохие — не верю, — оправдываюсь я. — Эффект Барнума-Форера. Ударение в обеих фамилиях на первый слог, — мягко поправляет она. — Тогда почему эти предсказания сбываются? — Что там было? — «Будьте осторожны со своими желаниями, не пытайтесь получить все и сразу». — Фраза общая, любой может применить ее к своей жизни. Веришь и начинаешь это создавать, пусть даже и бессознательно. Самосбывающееся пророчество. — Тогда я буду верить в любовь.
ОН Можно ли скучать по тому, кого даже не знаешь? Можно ли влюбиться в девушку через ее книгу? Учитывая количество моих фанаток, видимо, можно. Никто из них не знает меня настоящего, но через музыку, видео и фото иногда открывается больше, чем возможно выразить словами. Вопрос другой: настоящая ли это любовь или иллюзия? Это индустрия, такая же отлаженная, как добыча нефти. Все забыли о второй заповеди? «Не сотвори себе кумира» — возможно, именно за это мы и расплачиваемся. С момента дебюта, с выхода в топы чартов, меня преследуют «сасэны» — анти-фанаты. Чаще всего это люди с нестабильной психикой или с соответствующими диагнозами. Почти у всех моих друзей из индустрии есть такие «поклонники». Они проникают в отели, воруют и портят вещи, разливают кислоту, подмешивают яд, посылают угрозы. И конечно — организуют травлю в интернете. Последнее почти безвредно, если айдол не накосячил. Но обвинить могут в чем угодно: от плохого поведения в школе до свиданий. А свидания — табу, способное разрушить карьеру. Отношения запрещены контрактами, потому что это негативно влияет на продажи. Фанатам приятно думать, что у них есть шанс, поэтому партнер, а тем более брак, для айдолов возможен только после окончания карьеры. Мы должны быть машинами, которые работают восемнадцать часов в сутки. Приносить компании деньги, не болеть, не иметь интриг и своего мнения. Мы — манекены, которые продают вещи, украшения и косметику. И если вдруг решишь выступить против, тебя быстро научат: на твое место в этой стране еще сто тысяч желающих. Айдолы — слуги капитализма, красивая картинка, оболочка. Может быть, прошлогоднее покушение было благословением? Летевшие в меня пули как будто разбудили от долгого сна. Хоть доктор до сих пор думает, что моя депрессия следствие травмы, может реальная причина в том, что я открыл глаза и не увидел смысла?
КНИГА «Два мира, которые не должны были встретиться. Слишком далекие, слишком разные. Но есть во Вселенной сила, способная на все. Кто-то может подумать, что это любовь. Но нет, эта сила — намерения».
СИЛА ЖИЗНИ ОНА — Привет, я Джей, — приветствует меня блогер. Правильные черты, открытая улыбка, поставленный голос — этот мужчина рожден быть перед камерами. Он заглядывает за мою спину и спрашивает: — Вы без менеджера? — Она прилетает утренним рейсом. Стараюсь выглядеть непринужденно, но несмотря на десятки интервью за последний год, дрожу от волнения. Как говорит мой психотерапевт: «Адекватная доля переживаний — норма для любого психически здорового человека». — Можем начинать? — обращается ко мне Джей. Киваю. По команде включают камеры и свет, теперь все внимание сосредоточено на нас двоих. — О чем ваша книга? Джей свободно и без акцента говорит на английском, держится уверенно, слегка вызывающе. Белоснежные кеды, брендовый свитер, часы, выглядывающие из-под рукава. Этот мужчина знает себе цену и заботится о внешности больше, чем принято, даже в индустрии медиа. Что может означать одно из двух: попытка компенсировать заниженную самооценку либо нарциссизм. Чаще всего я встречала первый тип: мальчики, которые чувствовали себя ненужными и пытались доказать, что достойны любви. Но проблема в том, что им всегда мало. Да и нарциссов женщина в отношениях интересует меньше, чем отражение в зеркале. — О смысле, о выборе, о пути и о том, что все неслучайно. Как и в любой книге, каждый найдет свое. — В чем уникальность сюжета? — Он задает вопрос и успевает поправить выбившуюся прядь. — Ни в чем, если честно. Да и можно ли найти по-настоящему уникальное сейчас в литературе или кино? Моя история — классика о том, как загадочный и неприступный идеал влюбляется в простую девушку. А потом, несмотря на преграды, они обретают счастье. Она как золушка, но без работы, а у «принца» депрессия на фоне профессионального выгорания. Кажется, они не могут быть вместе, но это их судьба. Добавьте к этому щепотку фэнтези — получится моя книга. — А вы верите в судьбу? — Взгляд Джея на долю секунды ныряет вниз, потом снова приземляется на мне. Кажется, в ход пошла двусмысленность. Но это я уже проходила, поэтому с легкостью эквилибриста удержу равновесие на канате профессионального тона. — Я — не фаталист, но полагаю, мы знаем о происходящем далеко не все. Ограниченное органами восприятия, наше сознание просто не способно получать и обрабатывать миллиарды гигабайт информации. Как в двухмерном мире Флэтландии Эдвина Эббота: квадрат на листе бумаги может только догадываться о существовании объемной сферы. Джей подается вперед. Я продолжаю свою мысль: — Чтобы познать что-то вне привычного мира, нужно выйти за рамки координат и стать частью другой системы. Отклоняюсь, делая вид, что устраиваюсь удобнее. — И как это сделать? — спрашивает он и зеркально копирует мою позу. — Ни малейшего представления, мне бы с этими координатами разобраться. — Я тушу вежливую улыбку глотком воды, разрывая наши взгляды.
ОН В кабинете, как всегда, ничем не пахнет, вещи на тех же местах — словно я только что вышел и снова зашел. Мужчина в твидовом костюме приветствует секундным взглядом, словно лишь проверяет, действительно ли это я. — Как прошел твой месяц? — произносит он отстраненно, не отрываясь от записей на планшете. — Хорошо. То есть действительно хорошо, во всех смыслах. Появился интересный проект, пишу новую песню, — выдавливаю я с усилием. — Прекрасно. Значит, можем постепенно снижать дозу антидепрессантов, — тем же тоном чеканит он. В голосе нет ни намека на радость или заинтересованность. Вспоминаю, почему пропустил последние четыре встречи. — В этом нет необходимости, — мычу себе под нос, ковыряя ногтем пуговицу на рукаве. — Можно снизить дозу транквилизаторов. Но я бы пока не спешил с этим. — Я перестал пить таблетки, — говорю с вызовом, на что он наконец-то поднимает глаза. — Когда? — сохраняя стеклянный тон, спрашивает доктор. — Месяц назад. — Почему? — У меня появилось то, чего не было раньше. Седые брови застывают в ожидании ответа, оголив настоящую эмоцию. Впервые он с искренним интересом спрашивает: — Что же это? — Сила жить.
ОНА Стоп. Камеры и свет выключают, сотрудники расходятся по своим делам. Выдыхаю всем телом. Джей поправляет волосы и подается вперед. — Хочу пригласить тебя на чашку кофе, — понизив голос, говорит он. — Думаю, не стоит. — Почему? — Сейчас не тот этап жизни, — предлагаю ему классический вежливый отказ. — Это всего лишь кофе, — не унимается он. — Общение без цели не поместится в моем расписании. — Ты, наверное, обожглась? — Сгорела дотла, — отвечаю уже язвительно. — Тогда ночь без обязательств? — Скучно и пошло. — Никаких вариантов? — Ни одного. Убираю телефон в сумку и максимально вежливо улыбаюсь. Может, пора сказать самое избитое клише всех времен и народов? «Дело не в тебе». — Вот мой личный номер, — говорит блогер и протягивает визитку, снизив градус настойчивости. — Можно последний вопрос, не для интервью? Киваю. — Что должно быть в мужчине, чтобы ты согласилась на кофе или ночь с ним? Конечно, правильнее было бы промолчать, но мне и самой интересно. Ответ выскакивает из глубины, удивляя нас обоих: — Сила жизни.
ОН Я знаю, что по теории вероятности, этот момент может быть даже частотным, но все же ощущается как знак. Она в Сеуле возможно, в нескольких кварталах. Я не могу облечь в слова то, что чувствую, глядя на фотографию, где она смущенно улыбается. Так много совпадений, что они уже не кажутся совпадениями. «Есть то, что не объясняет логика. Мы знаем о мире слишком мало, чтобы утверждать обратное», — эти слова из книги идеально отражают ситуацию. Я хочу задать ей так много вопросов. Лично. На часах ровно два, падаю на заднее сиденье машины и звоню в агентство. Отменяю планы на ближайшие дни, вешаю трубку под удивленное молчание менеджера. Я никогда так не делал, если не считать отпуска по состоянию здоровья. Психического. Тогда я не мог подняться с кровати, как будто что-то внутри перестало работать. Я не спал, не ел и потерял смысл — весь период слился в одно большое аморфное нечто, где я существовал, почти ничего не осознавая. «Иногда ему хотелось хотя бы на день перестать быть собой и отпустить все: контракты, обязательства, ответственность», — вспоминаются слова из первых глав ее книги. Больше всего давят именно ожидания, которые люди, сами того не зная, возлагают на меня. Мне нужно быть идеальным. Героем, принцем, совершенством. Но я настоящий совсем не такой. Водитель останавливается на светофоре улицы Ханнам-дон, напротив книжного. Элис сейчас там? Цепляюсь взглядом за стеклянное здание. Не место, точнее — не время. Известность — это жизнь, освещенная софитами и прессой. Но первая встреча под артиллерией глаз — не даст ничего, кроме слухов. Сжимаю экземпляр ее книги, бездумно листаю страницы. Останавливаюсь на сто восьмой и пробегаю по строчкам: «Они встретились, потому что не могло быть иначе. Не пришлось придумывать идеального повода, это просто произошло». Вечером. Я увижу Элис сегодня вечером. Отправляю сообщение и выхожу из машины.
КНИГА «В его графике нет места для любви. В его сердце закрыт даже вип-вход. В попытке удержать оставшиеся части жизни скрытыми от любопытных глаз, он просто избавился от них. Но она, сама того не зная, держала в руках ключ от двери без скважины».